Сообразив, что произошло что–то неладное, киммериец последовал за часовым по тропе, которую они прорубили сегодня вечером. Мрачная стена тропического леса и тревожные ночные запахи таили в себе неведомую и страшную опасность. Все чувства Конана были напряжены и обострены — словно у тигра, крадущегося за добычей. Наконец, Фабио остановился и снова вытянул вперед трясущуюся руку.

Призрачный лунный свет озарял тела двух человек; они лежали на земле навзничь, уткнувшись лицами в густую и влажную траву. Конан нагнулся, но, даже не перворачивая трупы, он уже знал о причине смерти людей — как и о том, кто они. Это были те два матроса, которых Гонзаго послал на «Ястреб» за инструментами и продовольствием. Видимо, не ведавший жалости монстр подстерег их на обратной дороге, так как рядом с ними валялись наполненные чем–то тяжелым мешки. Прикоснувшись рукой к трупам, киммериец понял, что убийство произошло совсем недавно: тела были еще теплыми. Кровь, хлещущая из страшных ран, не успела свернуться — и, судя по перерезанным глоткам несчастных, они погибли от той же руки или чудовищной лапы, что и две предыдущие жертвы.

7. Крылатая тварь

Конан вместе с Фабио вернулся к костру, где их поджидали товарищи. Аргосец видел, как произошло нападение и смог рассмотреть убийцу; все еще дрожа, как в лихорадке, он прерывающимся голосом рассказывал:

— Я видел, как это случилось, видел! Мне показалось, что к ним подкрадывается человек — высокий, с голым черепом, глаза кошачьи такие, сверкающие, огромные… Лицо только было странным — челюсти выдавались вперед, как у шакала. Сперва я подумал, что он закутан в широкий плащ, а потом он поднял руки, я пригляделся и понял, что это не плащ, а крылья — большие крылья, точь–в–точь как у летучей мыши.

— А роста он был какого? — спросил Конан.

— Огромный! Исполин, даже выше тебя!