Остаток ночи был посвящен кипучей деятельности, и когда над морем забрезжил рассвет, работа была завершена. К подножью башни пираты натащили большое количество пальмовых веток и стволов, а также выброшенных на берег и хорошо просохших больших коряг, из которых сложили что–то вроде сплошной насыпи высотой примерно в человеческий рост. Конан посчитал, что если развести такой костер и не жалеть хвороста, вряд ли какое бы то ни было живое существо сможет долго оставаться в башне — сильный жар и клубы дыма рано или поздно заставят его покинуть свою каменную берлогу.

А если крылатая тварь вылезет из убежища, при свете солнца ее можно достать оружием, стрелой или копьем.

А потому киммериец предусмотрительно расставил вокруг башни стрелков — так, чтобы ее вершина находилась под постоянным прицелом. Монотонный шелест набегающих на берег волн словно приветствовал восход светила. Вскоре на горизонте показался край солнечного диска и, поднимаясь над морем, светлое око Митры окрасило остров в золотые и пурпурные тона. Затем первые рассветные лучи коснулись верха башни.

Конан подал знак рукой, и пираты со всех сторон подожгли сложенную ими стену из дерева. Сухие сучья вспыхнули, и довольно скоро от кругового костра повеяло невыносимым жаром; вверх, окутывая башню и поднимаясь еще выше, в голубое небо, поползли густые клуб дыма.

— Тащите еще дров! — крикнул киммериец. — Побольше и посуше!

— Ну, сейчас эта тварь начнет поджариваться! — плотоядно ухмыльнулся Абимаэль, с усилием забрасывая в костер целый пальмовый ствол.

— Не торопи события, — охладил его восторг Конан. — У башни очень толстые стены, и чтобы прокалить их как следует, надо гораздо больше времени. Но вот дым может сделать свое дело…