Первый удар когтистой лапы киммерийцу удалось отбить, и он ткнул обломком лезвия под сердце крылатому монстру — но без всякого результата; видимо, сталь опять встретилась на своем пути с твердой костью. Чудовищный противник Конана в мгновение ока разодрал когтями его плотную кожаную куртку и глубокими ранами располосовал ему грудь и руки. Один из взмахов лапы пришелся по лбу киммерийца, и из длинных порезов, заливая глаза, обильно потекла кровь.

Шемит Абимаэль, оказавшийся ближе других к своему командиру, нанес по телу крылатой твари несколько ударов палашом — но та не обратила на них никакого внимания. Конан, продолжая отчаянно сопротивляться, понял, что еще несколько мгновений, и ему придет конец.

Сквозь кровавую завесу, почти лишавшую его возможности видеть, киммериец заметил, что остальные товарищи спешат к нему на помощь. Нужно было продержаться совсем немного; как бы ни был неуязвим и живуч летающий монстр, ему не устоять под градом ударов, его просто сомнут и задавят. И действительно — узрев приближение превосходящих сил врага, тварь отпустила жертву и взмахнула крыльями, собираясь взлететь. Но Конан, только что думавший лишь о спасении, раздосадованный своим бессилием и разгоряченный схваткой, теперь не собирался упускать противника. Взревев, как раненый лев, он сцепил руки на шее чудовища, полагая, что позвонки не выдержат и переломятся под мощным захватом; однако под своими ладонями он ощутил не живую плоть, а нечто напоминающее каменный столб.

Монстр развернул широкие крылья, напряг мощные мускулы и взлетел, унося на своей спине так и не разомкнувшего пальцев варвара. Когда Конан понял, что случилось, прыгать вниз было уже поздно — они парили локтях в двадцати над берегом. Киммериец покрепче ухватился за шею чудовища и бросил взгляд на столпившихся внизу пиратов — многие из них держали вскинутые вверх луки, но стрелять никто не решался.